Игнат

by
Василенко-Денисова Екатерина Игнатьевна,
1926 года рождения,
учитель русского языка и литературы.

Потомкам моим…

Что было, то было…

I

Семья Василенко Федора приехала на Дальний Восток, едва начинающий экономическое пробуждение. Это был край малых народов, живущих в нищете среди невиданных богатств.

Вслед за первыми переселенцами, томбовцами и ярославцами, сюда потянулись и коренные сибиряки, украинцы и молдаване. На берегу чудесной реки Судзухэ были поставлены первые хаты. Село Беневское!.. навечно и крепко обосновали мужики из Черниговской губернии. Среди них Рословец Тимофей Мефедович, будущий тесть Игната, сына Федора Василенко. Корчевали целину, разводили пчел… Из сплава пришлых народностей с местными жителями образовался новый тип — приморцы, смесь русского, украинского и белорусского языков. Жили дружно, поднимали земли, угодья, ходили на охоту, собирали грибы, ягоды, орехи, мед. Щедро дарила богатая природа Уссурийского края пришедших для возрождения здесь человеческого бытия. Рыбы было в изобилии: лососевые заходили в речку в августе. В это время ее заготавливали на зиму — солили, вялили, коптили, сушили.

II

В пору цветения судзухинская долина прекрасна. Берега реки окаймлены цветущей черемухой, дикие яблони благоухают до опьянения. Все расцветает лазоревыми красками. Райский уголок мира! И все это переходит к потомкам фамильного наследства Рословцов, Василенко, Лукашовых, Богачей, Заприсовых, Галайдов, Матвиенко, Осипенко, Сепиков и многих других, дети и внуки которых и по сей день живут в этих краях. Это прекрасные охотники, рыболовы, пасечники, земледельцы.

Большая пасека Тимофея Рословца, 50 улей, располагалась на берегу ключа Башурова, вся наполненная запахами цветущей липы — царицы медосбора. Серебристые брызги водопада на ключе оживляют поникшую от жары природу. Пчелы — неутомимые труженики — носят мед весь светлый день. Крутится над тобой пчела — не маши рукой, укусит. Душистый мед!.. Кто его не отведал прямо на пасеке, тот не знает, что такое настоящий мед. Недалеко от пасеки, на том же бурлящем ключе, находилась принадлежавшая Рословцам мельница. В селе про Тимофея говорили, что крепкий он мужик, башковитый, умный значит.

Направо от пасеки — гора Лысая, на вершине которой, казалось, лежит вечный, не тающий даже летом, снег. По склонам горы изобилие брусники. Целительную ягоду ели, поливая медом. Но верх блаженства — несомненно, земляника, которая росла повсюду, даже вокруг улей. Божественная ягода, равной ей нет, это не то, что клубника, искусственно выращенная.

Особую загадочность представляют криницы, не замерзающие круглый год. Вода в них чистая, почти стерильная, кажется, синеватой, а уж какая холодная. Но никогда не заболеешь, хоть сколько выпьешь. Сказочная, божественная вода!..

Ключ Башуров делил село Беневское на две половины. Через ключ проходил мост, а рядом с мостом — школа. Вот раздолье было ребятне кататься зимой на льду во время перемен, пока ни позовет их на следующий урок голосистый звонок.

III

Новый день зачинался над судзухинской долиной, устланной ковром яркой зелени. Село Беневское затаилось перед восходом солнца. Река серебряной змейкой прихотливо извивается то вправо, то влево, словно ей любо струиться меж веселых берегов, поросших густым лесом. Рощи, рощи без конца. Пышная крона деревьев говорит о том, что природа не пожалела на них сил. Так и манит сюда сплетением своих ветвей дуб, береза, ольха, тополь, китайское дерево (манджурский орех), ива, лоза винограда, кишмиша и лимонника. Кедр — могучий страж природы, дает изобилие орехов. В низинах произрастает знаменитая шелковица. А боярка, яблоня — сколько радости для детишек. В рощах водятся величественные лоси, изюбры, лисы и другой зверь.

Долину окаймляют горы, плоскогорья, увалы, луга. Перед восходом солнца все по-новому преображается. Запели ранние птички, заиграли первые лучи. Мальчишки в ночном, пасут коней. Игнаша открыл глаза и тот час же вскочил. Скоро придет Василий, сын хозяина, сменит его. У них тайная договоренность — вместо ленивого Василия в школу ходит Игнат. Сговор был раскрыт, и виновники наказаны. Но учителю так понравился прилежный способный мальчик, что он позволил ему посещать занятия. За три года Игнат закончил четыре класса. Так, бедный пастушок, служивший у богатого, стал самым грамотным в селе.

Отец Игната умер рано, оставив жену Секлетинью с тремя детьми (Игнат, Михаил и Анна) и недостроенной хатой. Спасибо братьям Секлетиньи, Даниле, Тарасу и Кузьме Богач — помогли, достроили. Но жили все равно бедно, денег не хватало. И поехал молоденький Игнат на заработки во Владивосток.

IV

До города добраться было нелегко. Сначала через перевалы на конях до бухты Судзухэ, а потом по морю на пароходе «Желябо» или других.

Владивосток встретил Игната шумно и разнолико. Жизнь в городе била ключом. В разнообразных проулках и матросских слободах гуляли русские парни — мастеровые. Алеутская после Светланской — лучшая улица. Здесь магазины подержанных вещей, парфюмерия Востока. Владивосток шумел разноязычьем, восточная экзотика ошеломляла.

В гиблых окраинах Гнилого угла множество лугов, где ночью пасли лошадей. Впоследствии здесь возникла улица Луговая. Игнат поступил к богатому хозяину извозчиком: в ту пору еще не было ни трамваев, ни такси. Днем развозил пассажиров по городу, а ночью опять же пас коней. Питался в харчевне у китайцев на улице Пекинской. Цены были низкие — китайцы не скупились. Мало-помалу Игнату удалось скопить немного денег. Но случилось несчастье — однажды ночью он обнаружил, что деньги, таким трудом заработанные, пропали. Обобрали его сонного до нитки. Долго сидел он на берегу Золотого Рога, глядя на синие волны, с камнем на душе. Но делать нечего — надо жить дальше.

Немало претерпел жизненных трудностей Игнат Василенко, борясь со своим сиротским существованием. Преодолел и соблазны, ведь Владивосток был городом беглых преступников, развлекавшихся в кабаках пьянством и картежной игрой. Но сумел юноша не затеряться в беспутной толчее. После долгих бесполезных исканий лучшей жизни во Владивостоке, он смог устроиться на пароход, который отправлялся на Камчатку.

Камчатка — земля казаков-землепроходцев, потомков ссыльных и беглых, русских переселенцев, которые в обмен на освобождение от рекрутчины избирали отдаленное житье среди вулканов и гейзеров.

Был рассветный час, когда пароход вошел в Авачинскую бухту, взору открылся Петропавловск, единственная улица с двумя церквями и пятью кабаками. Домики и сарая по склонам холмов. На протяженный гудок к пристани сбегались люди встречать почту, узнать новости с большой земли. Осень на Камчатке щедрая, яркие ковры ягод устилают поляны. За горами и синими морями лежит Камчатская земля. Коренные жители, не испорченные цивилизацией, не знали поцелуев любви, а вместо них обнюхивали друг друга. В передвижениях от жилья к жилью использовали собак, так как лошади не выдерживали морозов. Редко кто присаживался на нарты, в основном, бежали рядом.

Побывал Игнат Василенко и на вулканическом пепле цветущих долин Камчатки, и поработал на море, на катере «Кавасаки», половил рыбу. Пригодились четыре класса: после нескольких лет тяжелой работы рыбака, хозяин назначил его учетчиком, начислявшим и выдававшим заплату.

Много повидав и претерпев немало испытаний, решил Игнат вернуться в родные края. Пароход привез юношу снова во Владивосток, где в ярко-синих волнах Золотого Рога началась опять его рыбацкая жизнь.

К тому времени Владивосток заметно преобразовался. Обзавелся даже собственным гербом: уссурийский тигр держит в лапах два золотых якоря. Россия в короткое время протянула рельсы к Тихому океану. Русские люди совершили подвиг — построили Великую Сибирскую магистраль. Железная дорога подходила прямо к пристани, где находился порт. Восток имел заманчивое будущее для России. Он притягивал ни только романтиков, тут платили повышенное жалование и обещали скорую карьеру.

V

Ясный весенний день занимался над судзухинской долиной. Сойдя с парохода, Игнат пошел домой пешком — не было ни машин в ту пору, ни попутчиков с лошадьми. Вдыхая свежий целительный родной воздух, он дошел до Тесинцев, так называлось место у криницы. Было тихо и прохладно, темные тени от деревьев падали на землю. В полях и лесах развернулась своя весенняя жизнь, таинственная и прекрасная. И ему хотелось почему-то плакать.

В Беневское Игнат пришел ранним утром. Слышны мычание коров и блеяние телят. Молодухи босиком с белыми, не успевшими загореть, ногами, бегают за телятами, выгоняют подоенных коров за калитку.

Хата, к тому времени достроенная, выглядела спокойно на фоне цветущих слив и яблонь. Ах, какие сливы были, слов нет от восхищения. Поселился Игнат в этой хате теперь уже крепко и надолго. Женился на Анастасии Тимофеевне Рословец, дочери зажиточного, умного мужика Тимофея Мефедовича. Надо было заводить свое хозяйство. Тесть дал коня, телку, козу как приданое за невестой. Пахали, сеяли, пекли хлеб. Занимались заготовками ягод, грибов, орехов. Сушили тыкву и виноград, дрожжи делами из хмеля. Тимофей Мефедович держал большую пасеку. Всегда был мед, а на печке стояла бочка с медовухой. Одним словом, жили как единоличники, пока не пришла в 1923 году Советская власть. Золотые руки производили все необходимое для жизни, а щедрая земля помогала, вознаграждала за труд. Чтобы одеться, сеяли лен. Синеглазый лен нужно было в бане обмять, на станке обтрепать, затем сучить (прясть) нитки, ткать полотно на кроснах. После этого полотно жлуктили, то есть засыпали золой в бочке, поливая кипятком, потом замачивали на сутки в озере. И на последнем этапе расстилали его на траве, выбеливали. И никто не воровал, хотя все это делалось за селом.

Семья Игната Василенко была верующей, вечером собирались все соседи, читали Евангелию, пели религиозные песни. Детей воспитывали по заповедям христианским — не кради, не лги. Примером был отец. Никогда и никто не видел его пьяным, не слышал от него скверных слов. На работе его почитали и уважали.

VI

В 1923 году пришла на Дальний Восток запоздалая Советская власть. И началось тревожное время, междоусобица. Коллективизация многих крестьян заставила уйти в леса. Власовы, Осадчии и многие другие стали бандитами. Морозовых выслали в Сибирь. Семью Матвиенко вырезали ночью за помощь Советам. Страшная смута нарушила до сель спокойную жизнь. Власов с сыном жили в пещере до 1941 года, пока не были убиты отрядами Красной армии. Кум Тимофея Мефодовича, Осадчий, приходил к нему на пасеку тайком прощаться, поговорили между собой, а потом: «Я тебя не видел, ты меня не видел…», чтобы, не приведи Господь, кто ни узнал и ни доложил. Опасные были времена, люди не доверяли друг другу и боялись.

Советы церковь разорили, а верующих преследовали. Но жена Игната, Анастасия Тимофеевна, осталась верной Богу до конца своей жизни. Хотя детям веру не навязывала, понимала, что настали другие времена. А детей она родила восьмерых: Клава, Ваня, Даша, Катя, Женя, Таня, Толя и Володя. Умерла только Таня. Все остальные семеро живы. Да и вообще в Беневском ребятишек умирало мало. Родители воспитывали в детях честность, трудолюбие и доброту. Все дружно помогали отцу и матери по хозяйству. Оставалось время и на детские развлечения. За домом росли яблони и боярка, любимые лакомства. А зимой катались с горки. Особенно интересно было мчаться на санках вечером, при луне. Смех, шум до полуночи… Одним словом, дети — какая там Советская власть.

VII

Жизнь продолжалась. Стране необходим был лес, чтобы строить жилье для вербованных, которых много понаехало уже при Советах на Дальний Восток. В основном это были работники развивающейся рыбной промышленности. Рыбы было уйма — лосось, кета, горбуша, чавыча, семга и прочие. А камбалу, окунь и навагу за рыбу не считали. Особенно буйно, огромными косяками шел ивась, селедка. Нужны были рабочие руки для засольных промыслов.

Строили промысловые селенья по берегам. Так появились села Преображение, Судзухэ, Мелководное, Чанчусовая, Успенья, Самбовое. Все они были возведены на заготовленный местный лес. Игнат Федорович был назначен начальником лесозаготовок в Ольгинском районе (ныне Лазовский). Начинали с нуля. В лесу построили бараки, наделали саней, заготовили корм для лошадей. Зимой рубили деревья, вывозили их на берег реки, а весной сплавляли по реке до бухты Мелководная. Постепенно производство расширялось. Для засолки рыбы нужны были бочки, пришлось Игнату Федоровичу открыть цех для изготовления клепок. Все организовывал один, помощников не было. Отсутствовал даже счетовод, начислял и выдавал зарплату сам — помогла грамотность. Бывало, привезет домой мешок денег (на лошади верхом), посадит детей — считайте, раскладывайте.

Первый трактор в село привез тоже Игнат Федорович. Вначале все боялись этого чудовища, а потом тракторист дядя Жора часто катал детей. Интересно было — такое чудо, железный конь.

Анастасия Тимофеевна пекла хлеб прямо на дому. Места было мало, и построили большой дом, где разместилась и пекарня, и столовая. Здесь часто устраивали деревенские праздники. Взрослые поют, пляшут, а дети сидят на печке, наблюдают. Народ был и трудолюбивый, и веселый — мастера и поработать, и погулять. Как-то раз один чудак так расплясался, что провалил пол и свалился в подполье, прямо в бочку с огурцами. Вот смеху было!..

Во время войны на лесозаготовках работали в основном вербованные женщины. Жили они прямо в лесу, в бараках. Интересно разговаривали, по-пензински. Игнат Федорович часто брал своих детей, то есть нас, с собой в лес, и мы с удовольствием ели вкусные шанишки, которые готовили эти женщины.

Заготавливали не только древесину. Благодатный край позволял мешками продавать в соседние деревни орехи, лимонник, виноград, бруснику, кишмиш.

Наш дом утопал в зелени, перед домом протекал милый говорливый ручеек. Но самым замечательным в этой идиллии был огромный дуб, в три охвата. Каждый свободный час от работы и учебы посвящался нашему дубу. Здесь мы играли в горелки, куклы и т.д. Дуб этот укрывал нас от палящих лучей солнца и дождей. Был он и кормильцем — за лето свиньи откармливались его желудями. А веники из его ветвей шибко хлестали по нашим спинам в бане.

Все лето селяне ходили босиком. Высокая трава мягко обвивала босые ноги. К речке была протоптана тропа, такая гладкая, как асфальт. Идешь, бывало, к речке, над тропой — душистая черемуха, цветущие яблони, а над самой рекой — ивы, склоненные к воде. А вдалеке всегда куковала кукушка.

В реку заходила на нерест рыба, рыбаки черпали ее ведрами. Этой живности было так много, что птицы умудрялись садиться прямо на косяки. Отец рассказывал, как он однажды наловил рыбы снятыми с себя кальсонами. А медведи выбрасывали ее через свою спину на берег.

Самое плодородное время в лесу осенью. Особенно много винограда. С ним связана история, которую нам рассказала мама. Однажды, вместе с соседкой, они отправились за виноградом. Гроздь за гроздью, рвут, разговаривают. И вдруг молчание. Удивившись, мама оглянулась — нет никого. Раздвинула ветви, а там морда медведя, любителя полакомиться ягодой. Бежать нельзя — разорвет. Попятилась, бросив мешок, говоря: «Ату тебя, ату тебя…». Разошлись мирно. Не было в селе случая, чтобы медведь или тигр напал на человека, или змея укусила. Не тронешь зверя — и он тебя не тронет. Природа учит человека миролюбию. Сейчас весь Лазовский район — заповедник.

VIII

Игнат Федорович вступил в партию, ВКП(б). Все дети были пионерами, в то время одними из первых. Учились хорошо, в последствие получили образование. Родители старались воспитать нас честными, трудолюбивыми людьми. Мальчики не сквернословили, ни пили, девочки выросли скромными и чистоплотными. В семье было согласие и мир. Дети никогда не слышали ссор родителей. Хотя, наверняка, и у них были проблемы, но решали их они по-умному, тактично, не вовлекая в свои дела детей. Для нас они всегда были примером.

При Советской власти мама стала работать санитаркой в местном больничном пункте. Затем, закончив, курсы, стала акушеркой. Но женщины, привыкшие рожать в бане с бабкой-повитухой, в больницу идти стеснялись. Чтобы подать пример роженицам, Анастасия Тимофеевна сама первая родила девочку в больнице. И этой девочкой была я, Катя Василенко, первый рожденный в больничных условиях ребенок. И случилось это только в 1926 году.

Родители на работе. Отец — начальник лесозаготовок, день и ночь занят. Мама — акушерка, одна на всю округу. Домашняя работа лежала на детях. Старшим приходилось воспитывать младших. Клава, прививала нам любовь к чтению. Бывало, сидим у лежанки дров и слушаем ее, затаив дыхание. А она читает нам об Оводе, герое Италии. Остановится на самом интересном месте — читайте дальше сами. Такая у нее была методика. И все наперебой выхватывали друг у друга книгу, чтобы узнать, что там дальше.

IX

Вот нет уже в живых ни Игната Федоровича, ни Анастасии Тимофеевны, незабвенных наших родителей. Отец пережил маму почти на двадцать лет, дожив до 88 лет. Да и мы все давно не молодые люди, у всех взрослые дети, внуки. Так случилось, что начало жизненного пути наших родителей и дедов совпало с историческими временами освоения Дальнего Востока в конце девятнадцатого столетия, когда дикие места превращались в населенные, и зарождалась промышленность. А судьба их детей неразрывно переплелась со всем тем, плохим и хорошим, что было связано со становлением и развитием в России Советской власти. Пережили и Великую Отечественную войну. Живем и сейчас, ни о чем не сожалея и желая своим потомкам счастливого будущего.

март 2003 года.

Один ответ to “Игнат”

  1. Абрамова Наталья Says:

    Даже не знаю… Меня когда-то давно — в 70-ые — учила Денисова Екатерина Игнатьевна в школе № 25 села Романовка. Была классным руководителем и учителем русского-литературы. Может это она? Интересно… раньше не видела этого материала. А год-то уже 2012…


Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: